Подразделы:

КИЕВ 1923-1943г.г. в воспоминаниях Бережкова В.М.

Статьи:

В подольском дворике, где я родился и вырос, жил самый настоящий раввин. Звали его Соломоном, был он человеком исключительно ученым и набожным, что благополучно уживалось в нем с суровостью, доходящей до деспотизма. Соломон держал в строгости не только свою семью, но и весь наш дворик, где, к слову сказать, жили не одни евреи. Внешность Соломона тоже была необыкновенной: не носи он густой бороды с длинными пейсами и черной велюровой шляпы с чуть загнутыми кверху полями, его можно было бы принять не за раввина, а за портового грузчика. Соломон имел атлетическое сложение, крутой нрав, а язык его в свободное от службы в синагоге время по силе выражений не уступал иногда грузчицкому.

Петляет Петлюра по улицам, скрипнет петля,
На Малопровальной уводят Алёшу дворами.
Мой Город под снегом - прикрыли его юнкерами,
Которых по банкам консервным учили стрелять.

Мой Город изранен, ревёт по ночам, как медведь -
В него и сейчас небоскрёбы втыкают, как финки.
На Замковой - кладбище - одушевлённая смерть
Над Спуском летит, как надтреснутый голос сурдинки.

Мой Город не тот. Объезжают его, как коня,
И он укрощён - сквозь стекло и бетон не пробиться.
На площадь Софийскую утром выводят меня,
Чтоб к стенке Софии поставить его очевидца.

Мой Город плывёт по Днепру, как рыбацкий баркас,
Теченьем его от меня всё сильнее относит,
И я не надеюсь, что вспомнит когда-нибудь нас
В колодце двора моего утонувшая осень.

http://smart77.livejournal.com/117010.html

Вот уже месяц как дождь накрыл мой город. Мелкий, словно просеянный сквозь сито дождь. Дождь, который никогда не идёт сверху вниз, но всегда веет в лицо. Дождь, который покрывает водяной пылью стёкла очков и норовит забраться за шиворот. Дождь, который приходит и остаётся надолго. 

Вот уже месяц нет солнца: огромное влажное серое облако навалилось на город и поглотило его. Окутало чем-то мутным церкви и мосты, размыло очертания предметов и поселилось в душах людей непрекращающейся тоскливой моросью. 

Вот уже месяц как дождь накрыл мой город. И несколько месяцев с тех пор как я, решив начать новую жизнь, переехал на улицу Владимирскую, что в самом центре Киева. Теперь дом в котором я живу находится в какой-то сотне шагов от Андреевского спуска - моего любимого места в моём любимом городе. 

фото Дениса Острика и lj sky-vlas

ПОДОЛ
 
На солнце сжался Киев
От выплеска церквей,
И духота без крыльев
У каменных людей.
Шеренги первокурсников
Шагают – пыль столбом.
И в ласковые шали
Одет гостинный дом!
 
И ворохи листвы
Уж осень закрутила:
На дерева столбе
Еще видна рябина.
У церкви богомольцы
На фоне белых стен.
И небо, как пропойца,
Отнюдь не гонит лень…
 
Охристой краской крашен
Успения подол,
И – весь в небесной саже –
На куполах задор!

Журналист, переводчик, писатель Валерий Грузин родился в Киеве, на улице Стрелецкой. Из окон его квартиры были видны купола Софиевского собора, а учился он в знаменитой гимназии №25. В общем, что называется, киевлянин до мозга костей. Недавно Валерий Михайлович написал книгу, название которой говорит само за себя – «Гибель Киева». Реакцию она вызвала неоднозначную. Приезжим, а таких, нравится это кому-то или нет, в городе очень много, отводится в этой книге прямо-таки зловещая роль. «Газета...» постаралась разобраться, от кого или чего, собственно, по мнению Валерия Михайловича, нужно спасть Киев.

Великая поэтесса провела в Киеве несколько лет своей жизни. Именно в Киеве она получила образование, окончив Фундуклеевскую гимназию и именно здесь она вышла замуж за поэта Николая Гумилева. В некоторых своих произведениях Анна Андреевна вскольз описывает свое пребывание в Киеве, а некоторые из стихотворений посвящены именно этому "логову змиеву".

Я гулял по бульвару, где стеной тополя.

Любовался собором, где горят купола.

Старых двориков Киева  я вдыхал аромат

И приветам из прошлого был несказанно рад

Не помню когда в последний раз была в Лавре, но вот - нашла свое старое стихотворение, написанное под впечатлением от похода туда и захотелось напечатать:

Снова Городецкий

И тут я возвращаюсь к Городецкому, к его дому. Пусть в нем, в этом доме, слишком много носорогов и наяд, но он сделан рукой художника. И художника, не побоявшегося выбрать сложнейший рельеф – крутой обрыв. Это дало ему возможность вырваться из строчечной застройки, а значит, и избавиться от фасада – дом одинаково интересен со всех сторон. И, пожалуй, именно это дает нам право отнести его к примерам скорее положительным, чем отрицательным, того стиля, которому трудно дать название, – модерн, неоклассицизм, декаданс, стиля, который не принято считать стилем, а принято осуждать, увы, не всегда с основанием.

Если ты, читатель, любитель крепко сколоченного сюжета, завлекательной интриги, интересных, со сложными характерами героев, если ты любишь длинные, подробные, сотканные из деталей романы или, наоборот, сжатые как пружина, новеллы – сразу предостерегаю: отложи эти страницы. Ничего подобного ты здесь не найдешь.

Но если ты, кроме чтения и других полезных или даже бесполезных занятий, непрочь просто так, без дела походить по улицам, руки в брюки, папиросу в зубы, задирая голову на верхние этажи домов, которые никто никогда не видит, так как смотрят только вперед (или направо, налево, витрины, киоски), присаживаясь у столика кафе или на скамеечке в скверике среди мам, бабушек, ребятишек и пенсионеров, если ты любишь заводить случайные, обычно тут же обрывающиеся, но запоминающиеся знакомства, если тебе нравится без плана бродить по улицам незнакомого города, предпочитая их шум или тишину тишине прославленных музеев, – если ты такой, то, может быть, ты найдешь кое-что близкое, переворачивая эти странички...